Для первой экспедиции Плавучего морского научного института (Плавморнин), созданного по декрету В. И. Ленина, был временно предоставлен корабль ледокольного типа «Соловей Будимирович», переименованный позже в «Малыгин». Кораблю был определен район исследований — Новая Земля и моря, ее омывающие.
И вот 11 августа 1921 г. от Соборной пристани в Архангельске «Малыгин» отправился в первую научную экспедицию Плавморнина. Программа и план экспедиции были разработаны специальным комитетом, в который входили крупные представители различных областей науки. В их числе были А. И. Россолимо, С. А. Зернов, Л. А. Зенкевич, И. И. Месяцев и др. Наряду с научными исследованиями корабль должен был участвовать в проводке через Карское море большого каравана судов Карской хлебной экспедиции. Однако это первое плавание «Малыгина» показало полную несовместимость выполнения научных и оперативно-хозяйственных задач: одно мешало другому. Да и для проведения исследовательской работы корабль был мало приспособлен. Поэтому и результаты первой полярной экспедиции Плавморнина оказались недостаточно полными.
Начальник экспедиции на «Малыгине» Иван Илларионович Месяцев еще во время стоянки корабля в Архангельске и подготовки его к плаванию случайно узнал, что в одном из рукавов дельты Северной Двины — на речке Лае, где находился старейший док (Лайский док), стоит беспризорное недостроенное судно. Выяснилось, что судно принадлежало ранее известному сибирскому предпринимателю и промышленнику Могучему. Он начал в 1916 г. строить на Онеге большое деревянное зверобойное судно, которому дал имя «Персей». Затем недостроенный корпус отбуксировали в Архангельск и поставили на прикол в речке Лае.
По возвращении из экспедиции на «Малыгине» И. И. Месяцев начал хлопотать о передаче корпуса «Персея» Морскому научному институту. 10 января 1922 г. Совет Труда и Обороны издал по этому поводу соответствующее постановление. С этого момента все силы Морского института были обращены на достройку и оборудование «Персея».
Шел 1922 год. Прошло менее двух лет, как Архангельская губерния была освобождена от интервентов Антанты. Промышленность края только начинала оживать. Архангельский судоремонтный завод находился в таком состоянии, что не мог обеспечить деятельность даже существующего флота. Никаких механизмов и материалов в запасе не было, и пароходы один за другим выходили из строя. Их отводили в протоку между Северной Двиной и рекой Кузнечихой, в так называемую Собачью дыру. Постепенно Собачья дыра превратилась в кладбище кораблей — грузовых, пассажирских.
И вот в это трудное время, когда всего не хватало, надо было заполнить пустой корпус «Персея» двигателем, котлами, километрами трубопроводов и электропроводов, динамо-машинами, помпами, вентиляторами, на палубе установить рулевую машину, брашпиль, лебедки, компасы, огни, достать еще множество всякой всячины, необходимой любому кораблю.
На это дело И. И. Месяцев вдохновил небольшую группу близкой ему энергичной молодежи. В группу посчастливилось попасть и автору этих строк.
На нашем пути возникали, казалось, непреодолимые трудности. Архангельский судоремонтный завод отказался производить работы на «Персее», но все же предоставил кораблю место для стоянки у своего причала, а нам — право пользоваться мастерскими. Инженеров, механиков и мастеров мы должны были подыскивать сами.
Но где достать необходимые машины и механизмы? Выход был один — добывать старые и ремонтировать. Начались поиски. Почти новую и по тем временам совершенную машину нам разрешили снять с буксира «Могучий». Но... он лежал на дне Северной Двины. Буксир подняли, машину сняли, разобрали и доставили в мастерскую судоремонтного завода. Использовали котел, некоторые вспомогательные механизмы и листы обшивки корпуса.
В механическом цехе судоремонтного завода поставили деревянный фундамент под машину, на него положили раму, на которую собирали начищенные до блеска детали машины. Она постепенно росла ввысь.
Стальные листы обшивки буксира «Могучего» отвезли на берег речки Соломбалки. Там в небольшом сарайчике устроили мастерскую, где из них вручную резали толстые листы обшивки, гнули по лекалам, кувалдами клепали водяные цистерны для «Персея». К концу лета готовые цистерны столкнули в Соломбалку и отбуксировали к «Персею».
Все лето в Лайском доке производились плотничные и столярные работы по корпусу. На палубе поставили кормовую рубку с капитанским мостиком, в носовой части — лабораторию, внутри корпуса — жилые помещения.
С кораблей, находившихся в Собачьей дыре, мы постепенно раздобыли все необходимое для «Персея».
«Так по винтикам нами собран был Институт изученья морей»,— говорилось в одной из популярных на «Персее» песенок.